Самба [СИ] - Павел Матисов

— Окей. Чур я первый разбиваю!

— Вот это настрой!

Мне завязали глаза широкой лентой, вручили биту (с собой привезли что ли?) и стали раскручивать. Ух-х, голова закружилась, чуть не упал.

— Влево!

— У тебя под ногами!

— Правее!

— Прямо!

— Бей себе между ног! — это кто там такой добрый?!

Так, сосредоточиться, довериться свету. Вот Сидзука и Химари рядом, их легко почуять, «клубничная» Ринко, возбужденный Тайзо, отдающая чем-то морским Шимомуро… Здесь, на песке — круглое и сладкое. Хрясь! Точно в центр арбуза. Удобные способности у Амакава. Можно фокусы будет показывать, если с экзорцизмом не срастется.

— Ну ты крут, приятель! Как будто знал, что он там!

— Кто я такой, по-твоему? Наследник клана Амакава — это тебе не хухры-мухры!

— Слишком много гонору для простого лоликонщика! — ввернула шпильку староста.

— Не-не ругайте братика Юто! Нано. — Сидзука.

— Амакава, ты уже опутал девочку своими мерзкими сетями…

— Наглая ложь и провокации!

Кто кого опутал еще! Так, переругиваясь и подкалывая друг друга, мы разбили арбузы и принялись смаковать сочное лакомство. Мда уж. Кто-то бьется с рыбными аякаси, кто-то спокойно отдыхает на пляже. Так и должно быть. Именно для этого и существуют охотники на аякаси. Чтобы над головами обывателей продолжало синеть мирное небо.

Мы всей толпой поиграли в мяч на небольшой глубине. Ринко то и дело касалась, а один раз даже упала на меня, якобы прыгая за мячом. Эх-х, жаль, я не могу ответить на твои чувства, красавица.

Потом я учил ужасно сопротивляющуюся Химари плавать. Кошка огрызалась, обещала никогда больше мне не готовить, не приходить ко мне в постель (ругань от стоящей рядом Кузаки), но мне все-таки удалось затащить ее в океан. Я держал ее за вытянутые руки, а кошка неумело барахтала ногами, изображая гребки.

— Ня-я-я! (а-а-а-а!) Кто-то коснулся моей ноги!

— Химари, успокойся! Убери кошачьи уши! Это, наверное, просто медуза.

— Медуза… сия мерзость… Прогоните их, милорд!

Бакэнэко крепко прижималась ко мне своей немаленькой упругой грудью, напрочь игнорируя вопли Ринко.

— Блин, Химари, вернись в человеческую форму! Нет здесь никаких медуз… Апчхи-и! Все, раз не хочешь учиться, я выхожу.

— Нюя… (стой…)

Я вернулся на берег к расстеленным пляжным покрывалам. Кто-то притащил пару широких зонтиков, дающих убежище от палящего солнца. Рядом староста с одноклассницами и Сидзукой играли в карты. Вот тупые — море, солнце, а они в картишки режутся. Мизучи выглядела довольной. Ладно, пусть развлекаются.

— Апчхи!

— Амакава-кун, ты не заболел?

— Нет, просто аллергия.

— Где ты на пляже кота умудрился найти? — уточнила немного знающая меня Шимомуро.

— Есть тут одна… любительница некомими, кошачьих ушек.

Я потянулся в карман своих шорт, лежащих неподалеку, и вытянул оттуда светлый платок. Протер глаза от застилавших слез, после чего громко высморкался. Вроде полегче стало.

— Кья… — послышался тихий писк.

— Сидзука-тян, что случилось?

Я повернулся в сторону девушек. Мизучи выглядела крайне смущенной и словно не знала куда деть свои руки. В глазах у нее стояли слезы. Изредка боязливо поглядывала в мою сторону.

— Амакава-кун…

— Ась?

Девочки прекратили играть и пораженно уставились на меня. На что-то у меня в руках. Я развел пальцы в стороны, разворачивая тряпочку…

О. Майн. Гот.

Вместо привычного носового платка у меня в руках оказались белые детские трусики с изображением жирафика на задней стороне. Сейчас заляпанные моей белесой густой жидкостью. Это просто жесть. Я даже слов не мог найти цензурных, не то, что придумать объяснение. Не зная, что делать с трусами, я скомкал их в руках. Закопать в песок? Вернуть Сидзуке? Положить обратно в карман шорт? Идиотизм. Когда она успела их подбросить? А ведь мизучи даже честно предупреждала о подобной возможности, а я, балда, с утра карманы не проверил. Неужели, когда я вечером от Ринко под одеялом прятался?

— Амакава!!!

— Н-ничего. Если братику Юто нравится, пусть пользуется, нано, — ангельским тоном пропела Сидзука.

— Ты зло. Настоящее зло, — пробормотал я.

— Эй, здесь есть полицейские?! — громко крикнула Шимомуро, привлекая внимание отдыхающих. — Хоть кто-нибудь? Здесь сейчас совершается преступление! Неужели никого нет?

— Девочка, сама разбирайся, — равнодушно послышалось издали.

— Хорошо! — староста грозно поправила очки. — Я сама вправлю вам мозги. Сидзука!

— Д-да!

— Не смей потакать желаниям этого животного! Ты пока еще маленькая и многого не понимаешь… О, Ноихара-сан, можете дать мне телефон ваших родителей?

— Ня-и?! (че?!) Я… не думаю… — подошедшая Химари впала в ступор.

— Они обе сироты. Ноихара — это место, где расположен их сиротский приют, — выдал я.

— Плохо. Значит, Сидзука, если он будет просить тебя посмотреть, как ты моешься или снять одежду, ни за что не соглашайся!

— Н-но ведь это братик Юто…

— Пока тебе не исполнится хотя бы восемнадцать, ясно?! Обещай мне!

— Обещаю, сестренка. Но если я буду старше восемнадцати, мне можно раздеваться перед братиком Юто?

— Если тогда ты еще не разочаруешься в этом отвратном лоликонщике, то можно.

Староста повернулась ко мне:

— Амакава Юто, я знаю, что ты давно потерял своих родителей, и некому повлиять на тебя, но это уже попахивает криминалом. Пойми, за нижнее белье несовершеннолетней тебя могут упечь за решетку. И твой нездоровый интерес, школьные купальники, все это ведет на кривую дорожку. Кто тебя подтолкнул? Неужели Масаки-кун? Как бы то ни было, я запрещаю тебе делать что-то извращенное с Сидзукой, красть ее белье, одевать ее в свои вещи и вообще прикасаться к ней!

— Но если я буду старше восемнадцати… — добавила Сидзука.

— …тогда можно с ее разрешения, — нехотя добавила Шимомуро.

— И извинись перед Сидзукой-тян. Сейчас же.

Черт, меня даже на ржач начало пробивать. Настолько ситуация стала выглядеть нелепой. Думаю, мизучи поймет, если я не обращусь к ней сейчас «моя лоли»:

— Прости, Сидзука-тян, обещаю, я больше не будут трогать чужое белье. Это ведь трусики той бедной девочки из магазина?

— Что-о ты такое говоришь, братик Юто-с-с?! — мизучи прищурила глаза, а ее ангельский тон мгновенно испарился. — Конечно же, это мои трусики, которые я вчера положила в бельевую корзину… И лучше бы тебе, братик Юто, не вспоминать больше ту девочку-с.

Одноклассницы выглядели обескураженными. Настолько разительно поменялось поведение Сидзуки.

— Разумеется. Я буду носить с собой только то белье, которое ты мне любезно подбрасываешь!

— Нано-с, — прошипела мизучи. — В качестве извинений требую угостить меня мороженым. Нано.

— Договорились.

Я взял деньги, мобильник, и мы пошли вперед по направлению к виднеющемуся пляжному кафе. Химари и одноклассницы, особенно староста, не могли отпустить нас одних, поэтому направились